Первый калиновец: «Поменяю фамилию – и поеду в Беларусь»

Накануне десятилетия программы Калиновского Дмитрий Зубро рассказал «Белсату», что собирался делать после учебы, как искал работу в Варшаве и что ожидает нашу страну через десять лет.

Я был в числе первых пятнадцати человек, которые попали на программу: кому-то грозила уголовная ответственность, кому-то – армия, кому-то – отчисление из университета. На мне статья висела еще перед выборами 2006 года. Я сам из Борисова, а попался в Минске с ребятами из кампании «16». В конце 2005 года мы расклеивали наклейки и рисовали граффити в их поддержку. Инициатива уже потихоньку разваливалась, люди переходили оттуда в движение «За свободу!». Мы оклеили здание в самом центре города, как потом оказалось – какое-то государственное учреждение. Я понял, что на нас пожаловался охранник. В общем, нас догнали. Баллоны мы успели скинуть, но наклейки они нашли, повалили нас на землю, заковали в наручники. Никто не знал, что с нами делать: сначала нам хотели приписать мелкое хулиганство, потом решили оформить по 363-ой статье, части 2 – «Сопротивление милициии». Грозило от двух до пяти лет.

Наш прокурор оказался из Борисова. Через несколько суток в изоляторе временного содержания он разрешил нам ждать суда дома, под подпиской о невыезде. А вообще, мы могли спокойно сидеть в камере – статья у нас была серьезная. Но мне кажется, прокурор понимал, что дело сшито из ничего. Однако, приближались выборы, и они не могли просто взять и отпустить таких радикальных парней как мы.[/vc_column_text]

После суда мне позвонили из «Весны», сказали, что есть такая программа Калиновского – и я подхожу по критериям. Через месяц после суда я должен был начать отбывать наказание – ехать на «химию» в деревню. Вторым вариантом было быстро сваливать в Польшу. Прямиком я ехать не мог из-за подписки о невыезде. В итоге в двадцатых числах мая я поехал в Москву, оттуда – в Киев, несколько дней пожил в офисе «Поры», еще популярной после Оранжевой революции.

К родителям до сих пор приходит мент

В Беларуси я не был уже девять с половиной лет. До сих пор перед выборами домой приходит какой-то мент, разговаривает с родителями, ходит по соседям, спрашивает не видел ли кто меня.

Родители приезжают ко мне раз в год. С бабушкой я все это время не виделся. Дед умер. С далекой родней тоже не виделся, но мы общаемся в скайпе. В этом плане было тяжело, но все-таки одна треть жизни уже прожита в Польше, поэтому привык. Недавно на съезде калиновцев общался с Инной Кулей (председатель Комитета помощи репрессированным «Солидарность». – ред.), она говорит, что вот Статкевича отпустили, что новых политических Лукашенко сажать не на руку, она думает, что и мой вопрос тоже может разрешиться.

У меня постоянный вид на жительство, через девять месяцев я получу польское гражданство. Возможно, я поменяю фамилию и поеду в Беларусь как поляк. Но все равно не напрямую, а через Россию. Очень хочу увидеть родню. Но в прокуратуре у меня взяли отпечатки, и меня могут найти. Думаю, что срок мне не добавят, просто придется сидеть то, что дали тогда. Но с польским гражданством будет уже проще, всегда смогу вернуться сюда.

В самом начале я просил оставить меня в Варшаве, но бюро программы отправило меня в Белосток изучить менеджмент туризма. Учебу я не закончил, не сдал вторую сессию. Сделал перерыв и потом поступил в Варшавский факультет на культуроведение на факультете прикладной лингвистики. Я закончил бакалавриат и решил уехать в Краков, где стал изучать историю в Ягеллонском университете. Уже во время учебы я стал подрабатывать на одном международном сайте как редактор: добавлял там новости. Работал по 4-5 часов в день, поэтому это не мешало учебе. Зато этот опыт помог мне после университета – в Польше найти работу выпускникам ВУЗов сейчас очень трудно.

О работе в Польше

Когда я стал искать работу, понял, что все предложения – из Варшавы. Я стал рассылать много писем в столичные фирмы. Как-то я составил отдельное CV и отдельное мотивационное письмо специально для сайта Kwejk.pl, нашел адрес их офиса, пришел туда и застал там директора. Я ему сразу сказал, что считаю, что им нужны новости из русского интернета, он послушал, полностью согласился и уже через две недели пригласил на работу.

Я являюсь одним из девяти модераторов: добавляю материалы, делаю гифы из кадров различных фильмов, заливаю фильмы на наш личный плеер, обрабатываю фотографии в фотошопе. С нами работает два графических дизайнера – если нужно сделать с фотографией что-то серьезное, можно обратиться к ним за помощью. Мы работаем не только со смешными, но и с серьезными новостями. Сейчас, например, много читают о беженцах. В Польше сменилась власть – об этом читают. Что касается новостей из России, поляки любят смотреть авариии с видеорегистраторов.

Я делаю для сайта очень много – бывает, сижу на работе и по 10 часов. С коллегами у меня прекрасные отношения, я влился в коллектив. Например, последний День рождения я отмечал на работе. Мы ходим друг к другу в гости. Можем поиграть в X-box в офисе, в пятницу директор ставит нам пиво.

Если бы программа Калиновского вообще не была подписана, у меня было два варианта. Первый вариант – сидеть. Но деградировать можно конкретно после этого. Второй – скрываться в России. Так как я с востока Беларуси, моя мать в свое время ездила в Россию зарабатывать, у нее были там какие-то знакомые. Скорее всего, сейчас бы жил и работал где-нибудь там.

Думал, закончу учебу и поеду посижу

В Польше мне понравилась красота, но в то же время какая-то простота. Машинки здесь попроще. Кажется, Европа – должны все ездить на мерседесах, но оказалось, что все без понтов. Да и люди сами по себе проще. Если в Беларуси бабка какая-нибудь на рынке тебя заденет торбой, она никогда не извинится, а здесь – без проблем. Даже если какой-то амбал нечаянно заденет парня поменьше, он извинится. Культуры в Польше больше.

Первые три года в Польше я думал, что закончу учебу и поеду в Беларусь посижу. Особенного выбора не было.

В Польше мне помогал мой друг, с которым мы вместе шли по статье, мы поддерживали друг друга. Да и вообще, белорусов в Варшаве хватало. Как-то постепенно привыкал. Находил какие-то подработки, работал барменом. У меня остались какие-то белорусские культурные обычаи, появились какие-то польские. Сейчас я человек без выбора: я сижу здесь безвылазно уже столько времени, что не могу представить, что переезжаю в Беларусь. Я не знал бы, наверное, что там делать.

Знаю, что программу Калиновского сократили – и правильно сделали: у нас нет столько оппозиционеров. Знаю несколько человек, которые неофициально попали на программу. Вообще, отбор стипендистов был некачественный: приехало много людей, которые не нуждались в помощи, какая-то родня родни.

Лично мне программа очень помогла. Если бы ее не было, сейчас работал бы каким-нибудь водителем в России.

Изменений в Беларуси не будет еще десять лет

С каждым годом белорусская оппозиция выглядит слабее и абсурднее, все меньше людей выходит на митинги. Лукашенко оппозицию уже не боится, у него нет конкурентов, нет смысла держать все в железных руках. Он выпустил политзаключенных, с него сняли санкции, Лукашенко подделал под себя все что хотел. Мне кажется, после Казахстана, Беларусь – самая коммунистическая страна. Я не вижу, что Беларусь вдруг резко станет европейской, в этом плане все стабильно. Думаю, что Лукашенко будет править еще два срока. А потом он оставит своих людей, которых будет очень сложно убрать.

Если бы у меня была возможность вернуться и помочь родине после нашего диктатора, когда что-то поменяется, я бы с удовольствием поехал. Возможно, буду думать о каком-нибудь бизнесе в Беларуси. Но пока не хочу загадывать.

Заметил, что современная молодежь, в том числе и молодые калиновцы, все чаще разговаривают на белорусском языке. Раньше это было знаком деревни или оппозиции, а сейчас это просто нормально: мы из Беларуси – мы размаўляем на мове. Мне кажется, это круто. Как историк, я думаю, что мова вернется и обретет свою силу.

Беседовал Денис Дзюба; фото автора и из архива Дмитрия Зубро

Справка «Белсата»

В марте 2006 года правительство Польши выделило 300 стипендий для белорусов, которые не могли получить образование дома. В первый же год в польские университеты уехало учиться 244 калиновца. Не все, однако, были допущены к первой сессии: подготовительные языковые курсы длились два месяца, а вступительных экзаменов и вовсе не было – некоторые попали на семинары к лучшим польским профессорам прямиком из палаточного городка. Однако, постепенно количество дипломированных калиновцев растет. Дмитрий Зубро защитил степень магистра истории в Ягеллонском университете в прошлом году. Сейчас он работает модератором одного из самых популярных развлекательных порталов в Польше.

Новости