Дружба есть, а самолет отменили. Беларусь – Иран: 25 лет

25 лет, как Беларусь установила дипломатические отношения с Ираном. Четверть века жизнь обеих стран редко пересекалась, но в то же время была чем-то похожа: и там, и здесь власти бросали в тюрьмы оппозицию, старались преодолеть последствия санкций и приводили в исполнение смертные приговоры над убийцами.

18 марта Владимир Макей поздравил своего иранского коллегу Джавада Зарифа так, что показалось, будто это не дружба, а настоящая – серебряная – свадьба народов. Протокол протоколом, но такие теплые слова редко слышат даже наши не настолько стратегические соседи. Кроме обязательных в таких случаях реверансов министр указал, что расстояние для двух стран не помеха. Видимо, поэтому «Белавиа» ликвидировали в прошлом году рейсы в Тегеран. Сейчас можно дружить через Киев, Баку или Вену. Причину закрытия маршрута в авиакомпании не называют.

«Когда-нибудь мы можем его вернуть. Мы смотрим по ситуации, рынку», – говорит Ольга Щуко с пресс-службы «Белавиа».

Рынок – фундамент хороших политических отношений. В прошлом году товарооборот между Беларусью и Ираном вырос, но все еще не впечатляет. Улучшить ситуацию могли нефтяные поставки: во время прошлогодних споров с Россией Минск договорился с Ираном, но после первого танкера об инициативе забыли. Нерентабельность морского транспорта за четыре тысячи километров означает, что российской трубе нет альтернативы.

Беларусь и Иран продолжают десятилетнее сотрудничество в автомобилестроении: вскоре с конвейера предприятия «Юнисон», которое выпускает в Беларуси «Мерседесы» и «Фольксвагены», будут сходить новейшие модели иранского концерна Khodro — Dena и Dena Plus. По тысяче машин в год.

В 2006-2013-м годах в Беларуси уже собирали иранские автомобили «Саманд» – также на «Юнисоне». Однако, проект свернули из-за конфликта интересов основных акционеров. В течение 7 лет в Беларуси выпустили лишь около двух тысяч автомобилей.

Больше, чем с иранцами, мы торгуем даже с эстонцами, которых в 60 раз меньше. Утешает, что Ирану продаем больше, чем покупаем – на $ 10 млн.

«А кто будет придумывать, что туда предлагать? У нас с советского времени традиционно сложилось, что это государственные мужи занимаются тем, что придумывают, что и куда поставлять, в каких объемах, каким образом. Но это должен делать частный бизнес», — комментирует Евгений Красулин, эксперт по неевропейским цивилизациям.

Почти три года назад Тегеран согласился остановить свою ядерную программу в обмен на отмену санкций. Однако, инвесторы, в которых срочно нуждается иранская экономика, сюда не спешат. Не только американцы, но даже позитивно настроенные к Тегерану французы и немцы. В результате Ирану нет ни за что покупать, ни чего продавать.

«Иран, помимо нефти, не производит ничего интересного. У него огромные экономические проблемы. В том числе даже из собственной нефти, которую он не имеет возможности перерабатывать, так как промышленность Ирана устарела и жаждет новых технологий», — говорит Людвика Влодек из Центр изучения Восточной Европы Варшавского Университета.

Что нас объединяет?

Сегодня — отсутствие надежды на перемены, стремительное старение обществ и подобное отношение к националистам со стороны государственных лидеров. Тех, кто обращается к слоганам национальной достоинство, теократия рассматривает как естественную оппозицию их идеи. Но вряд ли аятолла осмелится сказать, что не стоит гордиться историей Персии, как о БНР высказался глава Беларуси.

«В голову иранскому руководству не придет говорить, что на языке фарси нельзя выразить ничего великого. Там, скорее, боятся неконтролируемых националистических оппозиционных структур», — отмечает Евгений Красулин.

Пока и в Иране, и в Беларуси оппозиционные структуры под надежным контролем. У нас даже протесты похожи. Белорусские марши «тунеядцев» в прошлом году и «яичный бунт» в Иране в этом году имели исключительно экономический характер.

Как Иран ждет иностранные инвестиции, так же Беларусь надеется на деньги из Евросоюза, МВФ, Великой дуги, Африки и даже самого Ирана, которому и присылают телеграммы о «конструктивном диалоге» и «успешном сотрудничестве».

«Пример не из отношений с Ираном, а с Китаем: декрет, чтобы руководство каждой области привлекло определенную сумму китайских инвестиций. Каким образом они будут это делать? Будут выкручивать руки китайскому бизнесу?», — добавляет Евгений Красулин.

Візіт кіраўніка Беларусі ў Іран адбудзецца, імаверна, ужо сёлета.

«Согласно планам, визит Александра Лукашенко в Иран в настоящее время находится на повестке дня, проводятся консультации с соответствующими инстанциями», — заявил на прошлой неделе «Интерфаксу» посол Ирана в Беларуси Мостафа Овейси.

Через пять лет, на тридцатилетие отношений, белорусские дипломаты опять скажут о «стратегическом партнерстве». Но без системных реформ в Беларуси — а также Иране — это будут просто красивые слова.

Сюжет Дениса Дзюбы показали в «Просвете» с Алиной Ковшик 23 марта.

Также в программе:

  • Когда началась Беларусь? Рассказывают наши соседи
  • Ян Малицкий: «Программу Калиновский не ликвидировали». Сколько приняли студентов в прошлом году?
  • «Литва смотрела на БНР как на союзника». Почему испортились отношения?

Новости